Николай Васильевич до войны работал начальником промавтоматики в Институте по проектированию азотно-туковых заводов «Гипроазот».
В октябре 1941 года при эвакуации Института из Москвы в г. Кемерово Новосибирской области принят добровольцем в особую истребительную роту Коммунистического батальона Куйбышевского района г. Москвы на должность командира взвода. С декабря 1941 года он в звании Военинжерера 3 ранга занимает должность помощника командира прожекторного батальона по технической части. В последующие годы Николай Васильевич возглавляет части ПВО северного участка обороны Москвы. Проживал в доме с женой с 1989 года

Мария Михайловна родилась во Владивостоке. В 1934 году переехала в Москву вместе с сыном от первого брака Аркадием и мужем – Николаем Петровичем Каманиным, военным летчиком, ставшим в 1934 году Героем Советского Союза за участие в спасении челюскинцев. 21 июля этого же года на родине Николая Петровича в городе Меленки Владимирской области Мария Михайловна родила сына Льва.
С 1937 года семья жила в Доме на набережной. Перед войной Мария Михайловна поступила в Институт иностранных языков, но оставила обучение в связи с эвакуацией в Ташкент. С весны 1943 года вместе с мужем и 14-летним сыном Аркадием – на фронте, работала при штабе авиационной части до победы в Великой Отечественной войне.
В послевоенные годы Мария Михайловна – домохозяйка, воспитывала внуков Ольгу и Николая.

Николай Степанович Захаров родился в 1909 году в селе Городок Чудовского района Новгородской области.
С 1930 года Н.С. Захаров был на руководящей комсомольской, советской и партийной работе. В партию вступил в 1932 году. С 1940 года находился на руководящей работе в органах Государственной безопасности СССР. Участвовал в Великой Отечественной войне в составе войск Прибалтийского фронта.
В дальнейшем в течение 10 лет – заместитель министра оборонной промышленности СССР. С 1979 года персональный пенсионер Союзного значения.
Николай Степанович Захаров был награжден орденом Ленина, орденом Боевого Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны, тремя орденами Трудового Красного Знамени, тремя орденами Красной Звезды, орденом «Знак Почета» и медалями. Избирался депутатом Верховного Совета СССР созыва и делегатом и съездов КПСС.
Умер Николай Степанович Захаров в 2001 году.

Дмитрий Степанович Жилейкин родился в 1909 году в Московской губернии. По рассказам его родных, строил в конце 20-х – начале 30-х годов дом 2 по Всехсвятской улице (с 1933 года переименованной в улицу Серафимовича). В доме поселился с самого начала существования дома. В 1938 году прописан с семьей в одной комнате квартиры № 263, которую сделали коммунальной. Это произошло после того, как жившие в ней раньше муж и жена Носовы были репрессированы, а дети отданы в детдом или взяты родственниками. Дмитрий Степанович работает шофером дома. Его жена Анна Ильинична, 1910 года рождения, тоже уроженка Московской губернии, – лифтер дома. В 1938 году родился сын Виктор, в 1940-м – дочь Екатерина. Семья занимала комнату площадью 10,9 кв. м. В двух других жили соседи, две семьи.
Во время Отечественной войны какое-то время продолжал работать шофером – в ХозУ СНК, затем 16.02.1943 года был призван рядовым в Красную Армию. В семье сохранилась Благодарственная грамота, подписанная Командующим войсками Первого Украинского фронта Маршалом Советского Союза И. Коневым и членом Военного Совета фронта генерал-лейтенантом К. Крайнюковым, врученная после победоносного окончания Великой Отечественной войны сержанту Дмитрию Степановичу Жилейкину.
В 1945 году Дмитрий Степанович вернулся на работу в ХозУ СНК-СМ, весной 1946 года (после неудачного лечения зуба) умер.
Семья – жена и сын – продолжали жить в квартире 263 до 1974 года.

Серафим Богачев родился в деревне Марково недалеко от поселка Рыбное Рязанской губернии в крестьянской семье. Отец Яков Карлович перед первой мировой войной работал в Рязани официантом, сторожем. Был мобилизован в 1914 году, с фронта не вернулся. До 16 лет Серафим жил с мамой Матреной Владимировной в деревне Марково, там окончил среднюю школу и вступил в комсомол.
В 1925 году в жизни юноши начинается новый период – он в Коломне поступает в школу ФЗУ Коломенского завода. В 1928 году был принят на работу столяром в деревообрабатывающий цех. Все свободное от работы время Богачев отдавал комсомолу. Вскоре его утвердили заместителем секретаря комитета ВЛКСМ Коломенского завода, а в 1930 году он был принят в ряды партии.
До призыва 31 декабря 1931 года в РККА год работал ответственным секретарем горсовета. Его направляют курсантом в бригадную школу среднего командного состава. По окончании школы в ноябре 1932 года увольняется в запас в должности командира танкового взвода и возвращается в Коломну.
В 1933 году Богачев был избран секретарем Коломенского райкома комсомола, затем 2 года он работал секретарем Коломенского горкома ВЛКСМ. Горком комсомола сосредотачивает внимание на военной и спортивной подготовке молодежи. Активизируется деятельность Осоавиахима, работают курсы медсестер, осваивается автодело. На стадионе Коломны сооружается парашютная вышка, в центре города открывается аэроклуб. Среди партийного и комсомольского актива Серафим Богачев одним из первых научился управлять самолетом, стал парашютистом.
Жил Серафим Богачев в гостинице Коломенского завода. В 1936 году женился на пионервожатой Лидии Козловой. Когда родилась дочь – семья получила две комнаты в недавно отстроенном доме.
В 1937 году Богачева перевели на работу в столицу, где вскоре избрали секретарем Московского комитета ВЛКСМ. А в августе на 4-м Пленуме ЦК ВЛКСМ Серафим Яковлевич был избран секретарем Центрального райкома комсомола.
Семье Богачевых выделили отдельную квартиру в Доме Правительства на улице Серафимовича. А. Кузовкин в своей статье о С.Я. Богачеве «Вожак молодежи» («Коломенская правда», 18 августа 1989 года) Приводит слова Лидии Александровны Козловой, жены Серафима Яковлевича:
 – Нам эта квартира № 65 не очень нравилась, хотя все там было – и мебель необходимая, и все удобства, но … все какое-то казенное, не домашнее. И мы чувствовали там себя не полновластными хозяевами, а будто бы временно занявшими эти меблированные комнаты…
Предчувствие не обмануло.
Богачев с головой ушел в ответственную работу. Бывший секретарь ЦК ВЛКСМ Валентина Пикина вспоминала:
 – Он старался вникнуть во все вопросы работы комсомола… Мне нравилась его активность, скромность и даже застенчивость…
12 декабря 1937 года прошли первые выборы в Верховный Совет СССР. Депутатом его первого созыва стал и Серафим Яковлевич Богачев. Работал он честно и бескорыстно, отдавая все время выполнению своих секретарских и депутатских обязанностей.
Но работать становилось все труднее. Богачев чувствовал, как и многие другие, что над руководством ЦК комсомола сгущаются тучи. 19-22 ноября 1938 года проходил 7-й пленум ЦК ВЛКСМ. В его работе приняли участие Сталин, Молотов, Маленков, Жданов, Шкирятов. Все дни съезда в адрес руководителей комсомола бросались чудовищные обвинения. Вечером 22 ноября, на последнем заседании, Косарева, Богачева и других членов бюро обвинили в том, что они состояли в подпольной контрреволюционной организации. На следующий день на первой полосе «Комсомольской правды» было напечатано информационное сообщение о пленуме ЦК ВЛКСМ и постановление пленума. В нем говорилось:
 1. Снять тт. Косарева А.В., Богачева С.Я. и Пикину В.Ф. с постов секретарей ЦК ВЛКСМ и вывести их из состава ЦК ВЛКСМ.
В тот же вечер Богачев написал письмо Сталину. Изложил свою позицию и обоснованно выступил в защиту Косарева.
Через несколько дней его и Пикину вызвали в ЦК партии, долго беседовали, в том числе и о будущей работе. Серафим Яковлевич, вернувшись, позвонил Косареву, уверял его, что все будет нормально, партия во всем разберется. Вечером по предложению жены сходили в кино – в кинотеатр «Ударник». Спать легли поздно. В 2 ночи Лидия внезапно проснулась, почувствовала, что на нее кто-то смотрит. В комнате были люди в форме НКВД. Поняла – они прошли через кухню, поднявшись на грузовом лифте. Всю ночь шел обыск. Когда уводили Серафима, он сказал: «Это недоразумение».
Больше Лидия его никогда не видела. Безрезультатно она пыталась что-либо узнать о муже. В конце концов услышала – «десять лет без права переписки».
Лидия Александровна неоднократно бывала в нашем музее. Рассказывала, как по совету знакомого, работника комендатуры дома, собрала самые необходимые вещи в простыню, взяла на руки маленькую Наташу и уехала из Москвы, не дожидаясь, когда люди в форме НКВД придут за ней. Уцелела.
Прошли годы. Апрельский 1956-го года пленум ЦК ВЛКСМ отменил, как неправильное и навязанное Сталиным решение ноябрьского пленума ЦК ВЛКСМ 1938 года. Серафим Яковлевич Богачев был реабилитирован в 1956 году. Посмертно.
Мать Серафима Богачева на много лет пережила сына, умерла в возрасте 93 лет. И до самой смерти не верила, что сына нет в живых, ждала своего Симу.

Агафья Сидоровна Бергавинова родилась в 1909 году в городе Ярцево Смоленской губернии.
Была замужем за Сергеем Адамовичем Бергавиновым (1899-1937), уроженцем того же города Ярцево. Сергей Адамович в марте 1917 года вступил в партию большевиков. После революции работал на ответственных партийных и советских должностях, с 1927 года – секретарь Архангельского губкома, в 1929 году избран первым секретарем вновь образованного Северного края. В 1931 году семья Бергавиновых переезжает в Москву. По данным ГА РФ, 1 января 1935 года семья Бергавиновых – Сергей Адамович, его красавица-жена Агафья Сидоровна и дочери Алла и Елена – живут в Доме Правительства по улице Серафимовича, в квартире № 5. С.А. Бергавинов в то время – начальник Политуправления и зам. начальника Главного управления Севморпути, которое возглавлял О.Ю. Шмидт. Агафья Сидоровна растит двух маленьких дочек.
31 октября 1937 года Сергей Адамович Бергавинов был арестован (к тому времени семья переселилась на улицу Горького). В том же году 12 декабря он погиб во время следствия в Лефортовской тюрьме.
Вслед за мужем была арестована Агафья Сидоровна. Уже 16 января 1938 года Особое совещание при НКВД СССР выносит ей обвинение как «социально-опасному элементу», по которому она была сослана в Казахстан сроком на 5 лет. Ей удалось выжить, освободиться раньше, пройти войну, быть раненой и вернуться.
Умерла Агафья Сидоровна Бергавинова в 1986 году.

Гертруда Рудольфовна – чешка по национальности. Родилась она в Праге, там окончила школу, работала.
В начале 30-х годов вышла замуж за Александра Яковлевича Аросева (1890-1938), полпреда СССР в Чехословакии. У него от первого брака было три дочери (в их числе – будущая актриса Ольга Аросева). В 1934 году Гертруда родила сына Дмитрия.
В 1933 году Аросевы уезжают из Чехословакии. После недолгого пребывания во Франции на дипломатической работе А.Я. Аросев с семьей возвращается в Москву. С 1934 года до ареста в 1937-м Александр Яковлевич был председателем ВОКС (Всесоюзного общества культурной связи с заграницей). Гертруда Рудольфовна в это время не работала, растила маленького сына. Жила семья в 5-м подъезде Дома Правительства, в квартире № 104.
Гертруда Рудольфовна была арестована 26 июня 1937 года. 2 декабря 1937 года по обвинению в шпионаже и участии в контрреволюционной террористической организации Военной коллегией Верховного суда СССР была приговорена к расстрелу. Реабилитирована 9 августа 1957 года.
Александр Яковлевич Аросев был арестован 3 июля 1937 года и расстрелян 10 февраля 1938 года. Реабилитирован 6 октября 1956 года.
Прах обоих – во рвах «Коммунарки».

Родился в 1908 году. По окончанию школы работал служащим. С 1926 г. – в Красной Армии. В 1928 г. окончил артиллерийское училище. Служил на пиротехническом полигоне. С 1932 г. – начальник лаборатории пиротехнического полигона. В 1939 г. окончил инженерный факультет Военной академии химической защиты, получив специальность военного инженера.
Участник военных операций 1941-45 гг. Указом ПВС СССР от 8 марта 1943 года в числе работников азотной промышленности Наркомхимпрома был награжден орденом Трудового Красного Знамени за образцовое выполнение заданий Правительства по увеличению мощностей азотных заводов и производству оборонной промышленности. Военное звание генерал-майор.
До 1949 г. – начальник отдела УД при Совнаркоме. С 1950 по 1955 гг. – начальник отдела Управления химических войск Советской Армии. С 1956 . – начальник военной кафедры Московского института тонкой химической технологии. В ноябре 1966 г. уволен в отставку. В последние годы жизни работал в Бауманском райвоенкомате.
В дом вселился вместе с женой Зоей Григорьевной и дочерью Адой в феврале 1941 г. в квартиру № 159. С 1944 г. проживал с семьей в квартире № 441.

Уроженец Калининской области, русский, член ВКП(б) с 1923 г., инженер, член Хозяйственного совета по оборонной промышленности при СНК СССР. Жил в Москве: ул. Серафимовича, квартира 183.
Арестован 30.05.1941 г. 13.02.1942 г. Особым совещанем при НКВД СССР приговорен к высшей мере и в тот же день расстрелян.
Реабилитирован 19 ноября 1955 года.

(Из письма ЦА ФСБ РФ № 10/А-1984 от 24.04.1997)

         Зам. наркома боеприпасов СССР. Вселился в кв. 183 дома 15.02.1939 г. Жена Домна Ивановна с пятью детьми – Владимиром, Евгением, Александром, Галиной и Юрием 1928, 1932, 1935, 1938 и 1940 годов рождения соответственно – 11.07.1941 г. выехала из дома на Б. Почтовую ул.

(Из домовой книги 1939-41 гг.)

Тамара Андреевна Тер-Егиазарян – основатель и первый
директор (1989-1998 гг.) музея «Дом на набережной».         Тамара Андреевна родилась 23 февраля (по новому стилю) 1908 г. в Баку. В семье было пятеро детей. Когда младшие дети были еще маленькими, во время кровавых событий в Армении погиб отец, а вскоре мать умерла от тифа. В дальнейшем детей разыскал в приюте и взял на воспитание старший брат Михаил Андреевич Тер (1893-1934), в то время председатель Нижегородского Исполкома. М.А. Тер работал на разных ответственных постах и в разных местах страны: в Орле, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Средней Азии, Москве. А Тамара Андреевна в 1926 г. поступает в Москве в инженерный ВУЗ (на энергетический факультет Плехановского института), выходит затем замуж за однокурсника Сурена Вартанова и уезжает с ним на Кавказ. В 1931 г. у них родился сын Анри. Но семейная жизнь не сложилась, и она с трехмесячным ребенком приезжает в Москву, к старшему брату.
Михаил Андреевич к этому времени получает квартиру в Доме Правительства, где и поселяются вместе с ним и его женой сестра Тамара и ее маленький сын. После смерти Михаила Андреевича в начале 1934 г. (он в последнее время занимал пост председателя Мособлисполкома) Тамара Андреевна остается жить в доме. По специальности инженер-электрик, Тамара Андреевна работает в Мосэнерго, на авиационном заводе; в Министерстве авиационной промышленности руководила главком, отвечающим за энергетику авиационных заводов. В годы войны выходит замуж за Александра Григорьевича Сидорова (1906-1983), с которым прожила около сорока лет. После войны вдова Максима Пешкова, сына А.М. Горького, Надежда Алексеевна Пешкова привлекает Тамару Андреевну к работе над созданием музея А.М. Горького. В 50-х годах Тамара Андреевна несколько лет прожила в Китае, куда был послан на работу ее муж.
С 1963 года – года выхода на пенсию – ведет большую общественную работу в доме. Была членом домкома, участвовала в подготовке капитального ремонта дома и расселении жителей. Тамара Андреевна перенесла тяжелую онкологическую операцию. Падало и зрение, работать приходилось с лупой. И, тем не менее, в 1989 г. с группой энтузиастов она создала музей дома и руководила им до середины 1998 г. С соавторами опубликовала несколько книг о жителях дома. Создала «Гостиную литературного наследия дома» и проводила встречи. В 80-х годах и первой половине 90-х ее можно было встретить с теннисной ракеткой. Теннис оставила после того, как сломала руку, а когда рука поправилась, готова была возобновить спортивные занятия, но исчезла возможность посещать теннисный корт в доме.
В 1998 г. в связи с 90-летием получила благодарность за общественную деятельность от мэра города. А в 2004 г. Тамаре Андреевне была вручена почетная грамота Московской городской Думы, чем были отмечены ее «заслуги перед Городским сообществом».
В изданной в 2004 г. книге «Окнами на Кремль» Тамара Андреевна пишет о себе:
Я простая жительница непростого дома. Постов не занимаю, титулами не козыряю. Горжусь разве, что была одним из создателей и первым директором музея «Дом на набережной». Я приехала сюда еще в 1931 году, несколько поколений жителей прошло перед моими глазами. Дом я воспринимаю не как «мрачный призрак тоталитаризма», в его стенах происходили не только трагедии, было много светлого, дорогого для меня. Те же чувства испытывает большинство наших старожилов, хотя судьба и не баловала их. Много лет назад после ухода на пенсию я занялась общественной работой. Была членом домкома, участвовала в расселении коммуналок. В конце 80-х начался период моей жизни, который я в шутку называю «музейным». Не останавливаясь подробно на истории создания музея, скажу лишь, что музей с начала до конца создавался именно общественностью, бескорыстными и неравнодушными людьми, которых поддерживали городские и районные власти.
Еще более интересным и важным для меня стало создание мемориальной общедоступной библиотеки литературного наследия жителей нашего дома и книг, посвященных им. Это история нашей страны советского периода, да и не только. Библиотека-гостиная дает возможность продолжить встречи, на которых историки, журналисты, писатели, а главное, очевидцы и участники событий собираются, чтобы отделить правду от домыслов…
23 февраля 1998 г. Тамаре Андреевне Тер-Егиазарян исполнилось 90 лет. Летом того же года созданный ею музей «Дом на набережной» получил статус муниципального музея Москвы. 6 июня 1998 г. в газете «Вечерняя Москва» была опубликована статья Эллы Щербаненко, которую мы приводим ниже с небольшими сокращениями:
Тамара Тер-Егиазарян: «У меня свои отношения с историей»
Девять лет из своих девяноста она жила в Азербайджане, еще в том, до Карабаха и революций, который был добрым домом и ее армянской семье. Резня восьмидесятилетней давности оставила девочку без отца, и, спасаясь, семья бежала в Россию. Мать – дворянка, ставшая прачкой, это тоже тогда «проходили». Драматургия сюжета, пожалуй, лишь в том, что она стирала то белым, то красным, и так и неизвестно, от кого из них заразилась тифом и умерла.
Когда тебе много лет, пленка жизни откручивается так быстро, что остаются один-два кадра из целых десятилетий. Вот Тамарин брат, губернатор Орла, по редкой фамилии нашедший в приюте своих сестричек, везет их, грязных и голых, в мягком вагоне. Вот они все вместе, большая семья из братьев и сестер, живут в Кремле в Нижнем Новгороде, а потом в Ипатьевском доме в Екатеринбурге (только много позже эта женщина узнает, что происходило прежде в этих стенах…). В памяти кочующей девочки Екатеринбург сохранился другим: приехавшие сюда артисты МХАТа, красавцы и красавицы, по утрам играющие в теннис. Этого впечатления хватило на всю жизнь, Тамара Андреевна отложила ракетку лишь в свои 88.
1926-й год, когда они жили уже в Москве, застыл в памяти еще одной не адекватной времени картиной. Пол-лета она видит Москву с высокой крыши дома в Комсомольском переулке. Тамара готовится в вуз, и чтобы время не пропадало, еще и загорает – хотелось быть красивой и успешной. Она поступила сразу в два вуза – медицинский и инженерный. В медицинском оказались только девочки, а будущие инженеры были в основном парни. Она вышла замуж за однокурсника, и он, армянин, вновь увез ее на Кавказ. Но она уже чувствовала себя гражданином мира и женщиной времени, спрашивать у свекрови разрешения даже открыть рот она не хотела. Она сама желала дать имя своему ребенку и порешила все споры родни не самым принятым тут способом: «Я открываю энциклопедию, и имя со страницы, которую нахожу с закрытыми глазами, и будет имя нашего мальчика». Попался Анри Барбюс, и в роду Вартановых появился первый Анри, ныне телекритик Анри Вартанов.
Ей, освобожденной женщине Востока, было там уже тесно. Помог Микоян, друг брата. Телеграмма за его подписью из Москвы: «Выезжай с ребенком!» решила неразрешимое. Сын был с ней, и с ней же была опять ее громадная страна.
Хотелось работать, жить, быть. Она одержимо взялась за работу. Не оценить деловитость молодого энергетика в наркомате не могли, и довольно скоро Тамара Андреевна Тер-Егиазарян стала руководителем огромного главка, отвечающего за энергетику всех авиационных заводов страны…
Тер-Егиазарян была одной из первых жителей Дома на набережной, который тогда назывался Дом правительства. Единственное, чего не хотела она в то свое послезамужнее десятилетие, – это снова замуж, искренне полагая семью порабощением женщины. Принципами поступилась только в войну. Будущий муж занимался эвакуацией своей отрасли, она – своей. Так и познакомились. В брак пошла, как в омут, все равно война! Но полвека вместе прожили. И прожили хорошо: русский муж «независимой женщины Востока» дал ей желанную свободу, столь необходимое право быть собой.
Служебная карьера Тамары Андреевны была в зените, когда судьба сделала еще один неожиданный зигзаг. Все переписало одно лето, когда она познакомилась с легендарной Тимошей – женой, а к тому времени вдовой сына Максима Горького. И сегодня в квартире Тамары Андреевны висит ее портрет, написанный Тимошей. С него все и началось. Светская львица Тимоша стала зазывать энергичного начальника главка в союзницы. Тамара Андреевна сопротивлялась до последнего… Тимоша победила, увлекла проектом – музеем Горького, не столько писателя, сколько человека.
Совсем незнакомая работа, другой мир, иные люди. Несколько лет жизни она потратила на это. Она перечитала всего Горького, перелистала буквально по страницам всю его библиотеку и рукописи, пытаясь расшифровать каждую пометку. Всего больше ее волновал в этом доме комод с глубокими ящиками, полными фотографий. Она раскладывала их веером на ковре: Горький с писателями, Горький с родными, Горький один. Потом все их построения одной фразой порушит Сталин: «Частная жизнь Горького не должна быть достоянием народа!». Это резюме закрыло их проект, завершило ничем труд нескольких лет ее жизни. Но потерянными их Тамара Андреевна не считает.
То была особая глава в ее жизни – светская. Со сколькими известными людьми свела ее судьба! Козловский пел в благотворительных концертах, которые организовывала Тамара Андреевна…
Мелькают кадры многосерийного фильма ее жизни. С ней ли все было? С ней! Да и что такое полвека? Так, несколько картинок в памяти: с историей у старого человека свои отношения. В пятидесятых, когда Советский Союз истово дружил с Китаем, наша героиня оказалась там. Она поехала туда простой женой, но вышло так, что эти годы оказались одними из самых замечательных в ее жизни. Ей казалось, что счастье выглядит именно так: идти ночью одной по чужой стране и думать о несуетном и вечном, о чем никогда прежде размышлять не доводилось…
Так же плавно она и сама перетекала из жизни в жизнь. Когда пришел пенсионный год, ни одного дня лишнего на работе не задержалась: надо освобождать дорогу молодым! Пенсию, как положено, считают третьим и самым грустным периодом жизни. Тамара Андреевна хотела не доживать, а жить – потому, что иначе не умела. Забегая вперед, скажем, что, может, эти последние десятилетия и стали главными годами ее жизни. Музей Дома на набережной, которому суждена долгая история, – плод тридцати пяти лет жизни Тамары Андреевны Тер-Егиазарян.
Впрочем, в шестьдесят четвертом, когда она начала работать в домкоме, никакой речи о музее еще не было. Бывший Дом правительства стал к данному времени громадной коммуналкой, где в каждой шикарной прежде квартире жили три, пять, а то и более семей. Тамара Андреевна отправилась к архитектору дома Иофану и убедила его перепроектировать громадные квартиры на маленькие блоки для отдельных семей, а также занялась расселением квартир: из четырех тысяч жителей дома здесь осталось полторы тысячи.
Чем больше она общалась с последними могиканами той эпохи, чем глубже погружалась в их жизнь, тем явственней понимала: она и они живут не просто в доме, не просто в памятнике архитектуры, а в памятнике времени, истории, которая связала тут в один тугой узел столько судеб. Она сама – строчка истории, и если из всех этих строчек сложить особую книгу, ей не будет цены. Возможен даже уникальный музей, которого нет больше нигде – не одного человека, а всех жителей дома, не одного события, а целой эпохи! Этот музей может стать источником изучения того государства, которое родилось и перестало существовать на наших глазах.
Заканчивались восьмидесятые, и Тер-Егиазарян стала стучаться во все двери, убеждая инстанции в необходимости создания такого музея. Инстанции по инерции сопротивлялись, была противником и партячейка самого дома: частная жизнь граждан, как мы помним, общественным достоянием не является! Но и это Тамара Андреевна «проходила» и согласиться с этим уже не могла: она всегда хорошо чувствовала время. «Быть или не быть музею?» – под таким названием она написала статью в одну из центральных газет. Взяла в союзники всех авторитетных жителей дома – артистов, писателей, политиков. Подобная сила желания не могла не дать результата, статья была напечатана в апреле, а уже в ноябре открывали музей. Сначала в красном уголке, потом в одной из квартир. Громадный труд упал на плечи нескольких человек, ее единомышленников.
Но тяжелее физических нагрузок сопротивление психологическое. «Зачем экспонировать все это барахло? – спрашивали их. – Место всей этой мебели с инвентарными номерками, неработающих телефонов и приемников на мусорной свалке!». Нет, доказывает она, в этом доме каждая досточка паркета имеет цену, потому что по этому паркету ступала история. А историю делают мусором только очень недалекие люди. Каждая из пятисот пяти квартир Дома на набережной помнит о своих обитателях. Плюс документы, архивные материалы, письма, книги известных людей: от А – Аллилуевых, до Щ – Щорса.
Чем больше, уже с новым знанием истории, погружалась Тамара Андреевна в прошлое, тем оно оказывалось многомернее. Ей жалко людей, которые рисуют происходящее здесь одной краской – черной. Это музей государства и времени, и, как в каждом времени, здесь было хорошее и плохое. Здесь жили палачи, они же жертвы, здесь была не только кровь, но и жизнь во всех ее шекспировских противоречиях.
Музей растет на глазах. В 89-м он стал общественным, в 92-м – народным, а сегодня уже на последней подписи – документ по приданию ему государственного статуса. Пополняются архивы, работают выставки, устраиваются встречи. В музее и возле кипит жизнь. И «мотор» ее – директор Тер-Егиазарян. Это, между прочим, не образ, а истинная правда, каким бы преувеличением ни звучало оно применительно к человеку, которому девяносто. Пусть любой сомневающийся попробует ей дозвониться, количество рабочих контактов этого человека поразительно. Телефон – ее главный рабочий инструмент. И еще – лупа. Со зрением плохо, но на столе всегда документы, с которыми она работает с кропотливостью, заслуживающей удивления.
Она любит Дом на набережной, как можно любить своих детей. Сын, хотя ему самому 67, ревнует ее к музею. Даже в больнице, когда лежала с инфарктом, она писала записочки-задания сотрудникам музея, таким же энтузиастам, как она сама.